Image upload Ebay. загрузка картинок
Сведения из истории
Этапы строительства
Собор и люди
Прошлое и будущее храма
Этапы возрождения
Публикации о соборе
Новости
Пожертвования
Реквизиты фонда
Почта фонда
Фотогалерея
Обращение к предпринимателям Люди о соборе Князь Воронцов

Воскрешение одесского Феникса

    …А как грохнуло – и пыль полетела, а потом колокольня как опустилась – прямо целая поехала вниз, и оттуда – как взрыв. А потом уже большой купол, и прямо ничего не стало видно, а папа весь вроде дрожал. И все говорил: смотрите, смотрите, не забывайте никогда… И. Ратушинская. Одесситы

    «А слабо, мужик, не на пляж топать, а денек лопаткой помахать?» – с чисто одесской прямотой вопросили из-за прозрачного забора, незадолго до того появившегося на знаменитой Соборке, Соборной площади, которую в течение многих десятилетий тщетно переименовывали в площадь Красной, а потом Советской армии.

    Легко, очень легко было «не расслышать» и идти себе своей дорогой в сей приятный августовский день 1997 года. Однако вызов – на то и вызов, чтобы его принять. «Только больше пяти гривен за день заплатить не сможем», – сказал возглавлявший небольшую компанию чумазых парней «бригадир», вручивший мне совковую (в самом буквальном смысле) лопату и быстро уяснивший полную неуместность разговора о деньгах. «Ломограф и кувалдометр – лучшие друзья реставратора», – вспомнил я древнюю шутку, подойдя к глубокому раскопу: в земляных завалах виднелись какие-то потемневшие фундаменты и громадные куски бетона. Фундаменты принадлежали давно разрушенному одесскому Спасо-Преображенскому кафедральному собору, а бетон…

    «ілки-палки, так это правда!» – подумал я, вспомнив вполголоса рассказанную мне – дело было еще в конце 1970-х – одной очень старой одесситкой легенду о том, что остатки собора после взрыва, по «понятиям», большевистский начальник велел «закатать под асфальт». Точнее, под бетон – чтобы и духу не оставалось! «Исполнили волю владыки рабы: с землей бедный город сровняли…» Лопата премерзостно звякала об осколки «могильной плиты», и утешали лишь редкие находки. Правда, на осколки стекла внимания почти не обращали, а проржавевшие гвозди любого размера и очень редкие керамические фрагменты полагалось немедля сдавать по начальству.

    Несколько часов спустя я, уже совсем без сил, тяжко плюхнулся на скамейку позади бронзового и непонятно как уцелевшего в советские времена Воронцова. «Намаялся, милок? Небось весь день кайлом орудовал?» Из волшебно-вечернего одесского воздуха точно соткалась «привозного» вида бабуся с корзинкой на руке. «Да ты не дивись, я тут рядом, на Коблевской живу… да вашего брата как могу подкармливаю…» И из корзинки всплыло совершенное чудо одесской кулинарии: большущий кусок обернутого в пленку «многоэтажного» пирога. Одним «этажом» была начинка из лука, другим – из капусты, третьим – из риса… «Только в этом городе запросто так можно встретить добрых волшебников», – как сейчас помню, подумал я тогда, принимаясь за уничтожение «чуда»…

    Собор как подобие одесского характера

    Давнюю и очень запутанную историю имел одесский кафедральный собор. Родился он, в сущности, вместе с городом, который начал расти так стремительно, что сразу сообразили: срубленного наспех бревенчатого храмика явно не хватит. И с 1795 года на площади по проекту инженера Викентия Вонрезанта начал медленно подниматься каменный храм – одноглавый, в форме равноконечного креста. Строился он очень медленно – державная основательница Одессы, императрица Екатерина, умерла, а венценосный сынок, как известно, люто ненавидел все, что было связано с памятью и с делами мамаши. Стройку, говоря по-современному, заморозили. Не без основания говорят, что, процарствуй непредсказуемый характером Павел подольше, он вполне мог отдать приказ срыть и саму Одессу…

    Александр I, напротив, Новороссии явно благоволил. Иначе с чего бы возглавяла край целая плеяда людей незаурядных и талантливых. Ришелье, Ланжерон, Воронцов… Именно при Воронцове началось возведение грандиозной колокольни по проекту итальянца Торричелли – несколько поодаль от собора, и в 1827 году она была закончена. Но одесская публика опять осталась недовольна. «Все-то им не слава Богу!» – втихую ворчало начальство.

    Но и одесситов понять было очень даже просто. Собор стоял на приличном удалении от колокольни, и совершать «траверс» по еще не замощенной площади по солнцепеку и под дождем было куда как неприятно. Поразмыслило начальство, поскребло в затылке, потрясло мошной (не своей – благотворителей) да и выделило сумму на строительство трапезной. Однако чего-то опять не рассчитали. Сооружение получилось узеньким, темным и явно «не на вырост». Не стоит забывать, что девятнадцатый век уже шел к концу, Одесса была одним из крупнейших городов империи, и ее кафедральный собор был вместилищем многих святынь – прежде всего чудотворной иконы Касперовской Божьей Матери – ее из пригородной церквушки помещали в собор 25 сентября – и до Пасхи. Многих привлекали могилы знаменитых одесских архиереев и усыпальница супругов Воронцовых – светлейшего князя Михаила Семеновича и Елизаветы Ксаверьевны, пережившей мужа на четверть века.

    И вот в начале уже двадцатого века городское начальство, втайне и в открытую проклиная скаредность предшественников, затеяло очередную перестройку и переделку многострадального собора. Возвели новый, более высокий, купол, переменили завершение колокольни, алтарь прикрыли пышным классическим портиком, расширили трапезную, пристроили два боковых придела… Спору нет: в итоге собор стал одним из самых больших в России. Длина – больше ста метров, ширина – почти полсотни. В праздники он вмещал до 12 тысяч человек. Но вот что интересно: если даже перелопатить всю дореволюционную литературу, храму посвященную (а в особенности одесскую), нигде не найти его определения как шедевра архитектуры. Писать об этом явно не решались, но вслух говорили, что многослойное и размашистое сооружение на Соборке чем-то сродни одесскому характеру…

    А у румын – не вышло

    Лютой зимой 1919 года под сводами собора отпевали умершую от «испанки» русскую кинозвезду Веру Холодную… Кажется, это было последнее крупное событие в истории знаменитого храма. Судьба его была предрешена, и многие дальновидные одесситы это прекрасно понимали. В их числе был и инженер-строитель Моцаков, успевший сделать тщательный и полный обмер северного фасада собора. В 1922 году собор полностью разграбили, в начале 1932-го – закрыли, спустя некоторое время на Слободское кладбище по-тихому вывезли останки Воронцовых. А сам собор – опять-таки в полном соответствии с воровским обычаем – взорвали ночью. На месте северного придела устроили – как, скажем, и за алтарем московского Казанского собора – общественный сортир, а тот кирпич, который смогли добыть на месте взрыва, употребили на постройку школьного здания. Школа существует поныне.

    Есть сведения, что великий офтальмолог Филатов, глубоко верующий человек, страшно переживал подобное кощунство. И будто бы именно он (сейчас уже и не проверишь) пробил в одесском горсовете решение соорудить на месте соборного алтаря фонтан. Во- первых, чтобы не топтал пришлый и безбожный обыватель освященное место. А во- вторых, дабы падала в чашу тихая слеза в память об убиенном храме…

    Никто даже и мечтать не мог о его возрождении. Правда, одна попытка была сделана, и о ней до недавнего времени предпочитали помалкивать. Дело в том, что восстановить, точнее построить, новый собор хотели занявшие Одессу румыны. Со дня взрыва прошло всего пять лет, рана была свежа и болезненна, и новая власть отлично понимала, что не было лучшего способа установить хорошие отношения с населением, чем восстановить уничтоженную святыню. К делу приступили с подлинно средиземноморским размахом. Провели геологическую разведку, установили, что фундаменты при взрыве не пострадали. За казенный счет отправили в Румынию группу одесских архитекторов – изучать памятники румынского церковного зодчества. Даже завезли строительные материалы… Можно было начинать, но военные действия складывались так, что стало не до собора – впору было самим уносить ноги…

    Одесская национальная идея

    …О восстановлении кафедрального собора в Одессе заговорили больше десяти лет назад. Разговор, правда, шел чисто теоретический и умозрительный, на уровне «а к тому ли храму мостим дорогу?». Пока спорили да копья ломали, возле фонтана установили памятный крест. И показалось в какой-то момент, что одержит верх очень популярное ныне на просторах бывшего СССР решение: выделить на поверхности земли (кто побогаче – кирпичами, кто победнее – красочкой) очертания уничтоженного сооружения, а посередине поставить невеликих размеров часовенку.

    Кто спорит: такое решение могло «пройти» где угодно. Но только не в Одессе! Одесситы искренне возмутились: «Это ше ж такое будет на Соборке? Главная площадь города – а похоже будет на кладбище! Хватит и одного – в Москве! Не пойдет!» Злыдни из самых языкастых язвительно добавляли, что колокольней для часовенки будет, вероятно, минарет мечети (ныне скромно зовущейся Центром арабской культуры) на Ришельевской – прежний градоначальник чеченской диаспоре зело благоволил…

    Однажды на Соборку пришли чудики с лопатами и начали вскрывать уцелевшие фундаменты. Долго копали. Кое-что нашли – очень любили одесские зеваки ходить на импровизированную выставку извлеченных из земли «экспонатов». А потом делать стало нечего: денег на восстановление никто не давал, и два с лишним года жарились и мокли раскопы под открытым небом. Никто не знает, что случилось дальше. Конечно, по прошествии смутных лет Одесса начала потихоньку «воскресать». Конечно, все больше стало появляться «денежных» людей. Переменилась власть: нынешний мэр Одессы Боделан не скрывает, что собор, с его точки зрения, это единственная и объединяющая всех «одесская национальная идея». И для воплощения этой идеи (а также для ограждения от домыслов, что-де не туда расходуются бюджетные скудные средства) была создана благотворительная организация «Черноморский православный фонд» с участием духовенства, архитекторов и строителей.

    Незримо присутствовал на Соборке и московский храм Христа Спасителя, к которому вскоре «присоединились» киевские Пирогоща и Михайловский Златоверхий собор. И, как говорил поэт, повсюду стали слышны речи. Так… «Москва-мать» и «мать городов русских и украинских», значит, могут, а Одесса-мама – нет?! Без штанов, как говорится, ходить будем, а главный храм города отстроим! Дотошная пресса потом упорно добивалась от «отцов» ответа на вопрос о самых главных жертвователях. «Знаем, – отвечало духовенство, – но не скажем. Потому как перед Ним все равны. И не известно, чья жертва Ему дороже: богача, небрежно «отстегнувшего» штуку баксов, или вон той старушки, которая отдала пять гривен из своей убогой пенсии…»

    А еще решили и чисто строительные уроки московские учесть. Но если появление нижней церкви в храме Христа Спасителя объясняли желанием построить храм «в погашение» знаменитого проклятия игуменьи уничтоженного Алексеевского монастыря (а заодно и нежеланием насыпать огромный земляной холм), то решение одесских реставраторов под руководством Владимира Мещерякова объясняется тем, что храм изначально предполагалось возрождать как кафедральный, а по канонам православной церкви наличие нижнего храма в кафедральном соборе обязательно.

    Много спорили – но и поработали изрядно. К началу нового тысячелетия была восстановлена колокольня, замкнувшая перспективу Греческой улицы. Колокольня, кстати, сделала почин новым соборным чудесам. Смета на восстановление звонницы составляла 7,8 миллиона гривен. По окончании работ, как водится, «подбили бабки». Подсчитали – прослезились. На сей раз – от изумления и радости. Потратили в полтора раза меньше сметной суммы – когда и где еще такое бывало? Колокольня, кстати, разбудила споры вековой с лишком давности. Дело в том, что в последние десятилетия существования собора вид на него с Греческой улицы и Греческой площади закрывало знаменитое «круглое» здание, вызывавшее праведный гнев у иных ревнителей православия. Несколько лет назад «круглое здание» под шумок и грохот дней снесли. И вот теперь снова кипят споры: восстанавливать? нет?

    Очень своеобразно, конечно, смотрелась на фоне пока пустой Соборки одинокая колокольня. Минувшей весной я уже писал о том, что напоминала она стоящего на площади долговязого городового в новой форме, нависшего над мирными обывателями: мол, разбаловались тут без меня! «Городовой», впрочем, был не груб, а благозвучен – новый комплект колоколов (14 штук) был отлит для Одессы в Греции фирмой «Братья Цитурос», слывущей лучшим производителем колоколов. Снова сквозят черты многонационального одесского характера: итальянский проект, греческие колокола…

    Резко активизировались работы на стройплощадке собора в минувшем году. Официальные способы сбора денег и распространения информации давно известны – провели, скажем, телемарафон, давший больше ста тысяч «зеленых». Но бывает порой и такое, что никакими программами и официозами не предусмотрено… Несколько недель назад на освящение начатых возведением стен верхнего, главного, храма собралась толпа народу. Все вроде шло чин чином… Но неожиданно для всех люди начали свой «сбор средств» – кто прямо на месте снимал с руки кольцо, кто-то с шеи – золотую цепочку, кто- то вынимал из ушей серьги… Потом об этом, как говорится, толковала буквально вся Одесса…

    …Есть такое поверье: поэт всегда прав. Давно прочел я в сборнике стихов автора эпиграфа к этой статье строчку: «И снесен с Соборной площади мой собор…» Но уже не очень далек, похоже, момент, когда с полным основанием можно будет подойти к автору и с чувством законной правоты сказать: «Поэт! Ты не прав!»

    "Журнал "Новое время", 17 февраля 2002"






Сведения из историиЭтапы строительстваПрошлое и будущее собора
Этапы воcстановленияСобор и людиПубликации о собореНовости
ПожертвованияБлаготворительные билетыЛюди о собореКнязь Воронцов
Реквизиты "Черноморского православного фонда"Почта фонда
Обращение к предпринимателям
Фотогалерея