Image upload Ebay. загрузка картинок
Сведения из истории
Этапы строительства
Собор и люди
Прошлое и будущее храма
Этапы возрождения
Публикации о соборе
Новости
Пожертвования
Реквизиты фонда
Почта фонда
Фотогалерея
Обращение к предпринимателям Люди о соборе Князь Воронцов

Почтим Воронцова?

    Когда в начале 1990-х я готовил в печать краеведческую книжку, там была и небольшая глава об истории Спасо-Преображенского кафедрального собора. И завершалась она следующим пассажем: «Будем же уповать на то, что на Соборной площади когда-нибудь засверкает золотыми куполами воскрешенный Храм. Храм Преображения». Когда-нибудь! О том, что всё свершится так скоро, и думать не смел.

    Но вот самые смелые мечтания обретают вполне реальные очертания: возведена звонница, продолжаются работы по сооружению собственно Собора. Наблюдая однажды ход этих работ, припомнил некоторые значимые исторические детали. А именно тот факт, что сооружение главного храма Одессы — прежде всего, заслуга М.С. Воронцова. В самом деле, по приезде в город генерал-губернатор Новороссии и полномочный наместник Бессарабии застал довольно скромный и тесный «соборный дом», который не мог вместить в праздничные богослужения всех желающих, а в холодные сезоны даже не отапливался. А потому уже на втором году губернаторства М.С. Воронцова был готов проект колокольни и «тёплой церкви».

    В 1837 году колокольню окончательно отстроили, и не случайно, что главный колокол отлили на месте из 28-ми турецких пушек, трофеев кампании 1828-1829 гг. Это были орудия, привезенные Воронцовым, героем решающих сражений, с театра военных действий. Тогда же, в 1837 году, Екатеринославская епархия разделилась на собственно Екатеринославскую и Херсонско-Таврическую. Одесса сделалась резиденцией херсонско-таврического епархиального архиерея, а Преображенский собор стал кафедральным.

    Именно в «воронцовский период» наш город стал не только административным и торгово-промышленным, но и духовным центром обширного региона.

    Полагаю, нет никакой надобности агитировать одесситов «за Воронцова», как, может быть, никто другой, достойного нашей благодарной памяти. Вся его жизнь прошла на полевых солдатских бивуаках. Он сражался в десятках военных кампаний: в Бессарабии, Молдавии, Валахии, Болгарии, Польше, в Пруссии, Померании, Мекленбурге, Ганновере, во Франции и так далее и так далее. Он стоял против самого Бонапарта под Смоленском, был ранен под Бородино, одолел французского императора под Краоном (обстоятельства этого кровопролитного сражения недавно описаны в «Одесском альманахе»), а, возглавляя русский экспедиционный корпус во Франции, сполна оплатил все долги своего беспечного офицерства тамошним кредиторам. О джентльменстве корпусного командира слагались легенды!

    Воронцов один из немногих удостоен всех высших российских орденов, включая орден Андрея Первозванного. Он получил две золотые шпаги с бриллиантами — «За храбрость» и «За взятие Варны», военные награды почти всех европейских стран. Но этот прирожденный солдат был в то же время тонким дипломатом, человеком энциклопедической эрудиции, владевшим основными европейскими языками и очень хорошо — латынью.

    Граф Михаил Семенович Воронцов учредил в Одессе и регионе ученые общества, публичные библиотеки, музеи, наладил выпуск местных газет, календарей, книгоиздание в целом, открыл множество учебных заведений, покровительствовал театральному делу, организовал исследование природных ресурсов Юга Украины и их практическое использование (в частности, Донбасса), способствовал развитию банковского и страхового дела, торгового мореплавания, аграрного и промышленного производства, положительной градостроительной динамике. Этот реестр поистине беспределен. Как писали сотрудники Воронцова, он поддерживал любое толковое начинание, сам отыскивал инициативных компетентных исполнителей и генераторов идей, был прост и благожелателен в общении и, вместе с тем, строг с нерадивыми, а равно с теми, кто вёл себя не по-джентльменски.

    Кроме всего прочего, Воронцов, как это видно из бесчисленных исторических эпизодов, был величайшим гуманистом. Так, он постоянно хлопотал об «иноверцах» — в частности, о евреях, татарах, караимах, — последовательно устраняя их социально-правовое неравенство, устраивая для них разнообразные просветительские, здравоохранительные и другие институции.

    Всё перечисленное, в совокупности, и объясняет ту величайшую почтительность, то беспримерное благоговение, какое испытывали одесситы к своему благодетелю. Именно по этой причине он (а через много лет — и его супруга Елизавета Ксаверьевна) удостоился высочайшей чести быть погребенным в пределах Спасо-Преображенского кафедрального собора, где за всю историю существования упокоились лишь выдающиеся духовные пастыри — херсонские архиепископы, и никогда — светские лица.

    Дальнейший ход событий общеизвестен. После варварского разрушения Храма Воронцовы перезахоронены в дебрях Слободского кладбища. В только что увидевшей свет прекрасной книге «С Одессой надо лично говорить» приведен казусный сюжет, выхваченный из нашего повседневного быта. Одесский старожил, желая почтить память Воронцова, приходит на это кладбище, чтобы разыскать его могилу.

    Обращается «за консультацией» к старушке, торгующей бумажными цветами: «Где лежит Воронцов?» А она: «Как это где? Вы не знаете? Он же возле Феди Линенко лежит!»

    Смеяться? Печалиться? Хорошо, что слободская бабушка знает не только Федю Линенко, но и Воронцова. Да я лично ничего и не имею против первого: вероятно, и он был неординарным одесситом (хотя и локального значения), раз его не забывают. Но, может быть, пора всё-таки подумать о возвращении Воронцова по месту его первоначальной «вечной прописки» — под своды Спасо-Преображенского кафедрального собора, который — теперь в этом нет сомнений! — будет воссоздан.

    Аргументов, думаю, больше чем предостаточно. Но на одном из них всё же хочу акцентировать внимание читателей. Дело в том, что надгробие М.С.Воронцова на Слободском кладбище — это то самое подлинное надгробье, которое было вывезено сюда непосредственно из собора (хотя некоторое время, по свидетельству очевидцев, и валялось близ Воронцовского дворца). То есть мы обретём, кроме всего прочего, единственную, быть может, монументальную часть первозданного соборного интерьера, не говоря уже о восстановлении не исторической даже, нет (когда это история бывает справедливой?), а божественной справедливости. По справедливости, и Е.К.Воронцова — одна из зачинательниц движения благотворительности и милосердия в нашем городе, знаковая фигура отечественной истории, — имеет законное право упокоиться рядом с супругом, там, где и была похоронена изначально.

    Готовя эту заметку, я не обращался в «инстанции», не собирал авторитетных «подписантов», а просто решил вынести эти свои соображения на суд одесситов. С надеждой и даже убеждённостью, что найду понимание и поддержку. И тогда справедливость восторжествует.

    Олег ГУБАРЬ,
    «Одесский вестник» от 17 июля 2001 г.






Сведения из историиЭтапы строительстваПрошлое и будущее собора
Этапы воcстановленияСобор и людиПубликации о собореНовости
ПожертвованияБлаготворительные билетыЛюди о собореКнязь Воронцов
Реквизиты "Черноморского православного фонда"Почта фонда
Обращение к предпринимателям
Фотогалерея